В 1940 году семилетний Семен Снитковский прошёл конкурс и поступил на скрипичное отделение школы Петра Столярского в Одессе. По воспоминаниям брата музыканта Дмитрия Снитковского, первым педагогом мальчика был именно Пётр Столярский. Через год война прервала занятия.
Музыкальная родословная — это последовательность личных занятий, в ходе которых педагог передаёт ученику способы работы с техникой, звуком, ритмом и формой произведения. Такая связь требует времени. В случае Семена Снитковского первый её участок просуществовал, вероятно, не дольше одного учебного года.
Пётр Столярский и довоенная Одесса
Семейные воспоминания прямо указывают, что Семен Снитковский учился у Петра Столярского, а не только посещал школу, носившую его имя. Однако школьный журнал, личное дело или приказ о зачислении пока не найдены в доступных архивах.
Во время войны здание школы сгорело. Одесская консерватория также сообщает об уничтожении своего довоенного архива. Это не доказывает, что погибли все списки учеников школы Петра Столярского, но объясняет, почему исследователи вынуждены опираться на семейные свидетельства и позднейшие исторические обзоры.
В эвакуации Семен Снитковский занимался в Самарканде. По словам Дмитрия Снитковского, эти уроки дали мало. Когда семья вернулась в Одессу, Пётр Столярский уже умер: согласно биографической записи MusicLineage, он скончался в 1944 году в Свердловске.
Новым педагогом стал Вениамин Мордухович. Сначала он счёл, что отставание ученика слишком велико, но Семен Снитковский возобновил интенсивные занятия, а в 1951 году поступил в Одесскую консерваторию в класс Вениамина Мордуховича. На фотографии 1953 года он запечатлён среди студентов этого класса.
После войны одесскую скрипичную школу пришлось восстанавливать. Вениамин Мордухович входил в число вернувшихся педагогов, а Семен Снитковский принадлежал уже к младшему поколению. Поэтому его подготовка складывалась из кратких довоенных занятий у Петра Столярского и длительной послевоенной работы с Вениамином Мордуховичем.
Что Пётр Столярский передал Давиду Ойстраху
Связь Пётр Столярский → Давид Ойстрах подтверждена гораздо полнее. Давид Ойстрах начал заниматься у Петра Столярского в пять лет, а в 1923–1926 годах оставался его учеником в Одесском музыкально-драматическом институте. Архив Санкт-Петербургской филармонии также указывает, что Давид Ойстрах окончил институт по классу Петра Столярского.
В воспоминаниях Давида Ойстраха сохранилось описание метода педагога. Пётр Столярский обращался к воображению ребёнка и не сводил урок к механическому повторению упражнений. На юбилейном концерте учителя в 1923 году Давид Ойстрах исполнил с оркестром Скрипичный концерт ля минор Баха. После этого Пётр Столярский дал ему концерт Петра Чайковского — произведение иного масштаба и сложности.
Ученику поручали также партии альта. В институте Давид Ойстрах играл соло, в оркестре и в ансамблях. Даже достигнув технической свободы и точности, он, по собственному признанию, продолжал работать над звуком, ритмом, динамикой и смыслом музыкального текста.
К выпускному периоду в его репертуаре появился Первый скрипичный концерт Прокофьева. Тогда его мелодический язык, гармония и технические приёмы ещё оставались непривычными для исполнителей. Позднее Давид Ойстрах участвовал в первых исполнениях сочинений Мясковского, Хачатуряна, Прокофьева и Шостаковича.
Таким образом, одесская подготовка включала раннее начало занятий, смену исполнительских функций и постоянное подчинение техники музыкальному замыслу. В зрелом классе Давида Ойстраха эти принципы применялись уже к молодым профессионалам, способным обсуждать интерпретацию на уровне совместной исследовательской работы.
Давид Ойстрах и Семен Снитковский
В 1957 году Семен Снитковский поступил в аспирантский класс Давида Ойстраха в Московской консерватории. Официальная биография Давида Ойстраха называет Семена Снитковского среди его учеников. Позднее Семен Снитковский работал ассистентом педагога, а затем стал профессором консерватории.
Его воспоминания позволяют понять устройство занятий. Студенты входили в класс с почтением к известному исполнителю, но вскоре видели в нём наставника, готового к совместной работе. Замечания Давида Ойстраха касались технической и ритмической устойчивости, точности интонации, качества звука и ясности общего замысла. Он требовал, чтобы исполнитель показывал движение к кульминации, спад после неё и согласовывал динамику с формой произведения.
Один эпизод связан с каприсами Паганини. Виктор Пикайзен сыграл на уроке двенадцать каприсов. В нескольких фразах Давиду Ойстраху недоставало пластичности и грации. Он взял скрипку и без предварительного разыгрывания показал трудные места из нескольких пьес. Скорость и точность здесь служили условием для выразительного построения фразы.
Семен Снитковский участвовал в работе класса и во время отъездов учителя. Александр Винницкий вспоминал, что перед гастролями Давид Ойстрах поручил Семену Снитковскому продолжить с ним занятия. Они разбирали стилистически и интеллектуально сложные сочинения. Александр Винницкий отдельно упоминал свободу Семена Снитковского в аккордовой технике и певучесть многозвучий.
Свидетельство Виктора Данченко дополняет эту картину: в интервью 1994 года он вспоминал разговор в доме Давида Ойстраха, на котором присутствовал Семен Снитковский. Само по себе это воспоминание не доказывает формального обучения, но подтверждает длительное профессиональное и личное общение.
«Выдающийся представитель школы Ойстраха» — так Родион Щедрин определил место Семена Снитковского среди учеников Давида Ойстраха.
Связь Давид Ойстрах → Семен Снитковский подтверждают консерваторская биография, воспоминания самого ученика, свидетельства других музыкантов и посвящённое ему издание Московской консерватории.
Что слышно в записях
Сопоставление записей показывает сходство исполнительских установок, хотя не позволяет связать каждое решение с конкретным уроком. Семен Снитковский записал Третью сонату Изаи, занимавшую заметное место и в репертуаре Давида Ойстраха. В рецензии на издание его трактовка названа более настойчивой; в финале она достигает интенсивности, сопоставимой с исполнением Давида Ойстраха.
В начале сонаты Дебюсси рецензент также услышал близкое Давиду Ойстраху качество звука, но отметил у Семена Снитковского более резкий импульс. Оба музыканта записывали Скрипичную сонату Карэна Хачатуряна. В исполнении Семена Снитковского критик выделил насыщенный и гибкий тон.
Различие сильнее проявлялось в обработках каприсов Паганини, сделанных Шимановским. В номерах 20 и 21 Семен Снитковский соединял жёсткую атаку с чувственной фразировкой. «Русская» из «Петрушки» Стравинского, завершавшая сохранившийся альбом, звучала у него стремительно. Структурная ясность, которой требовал Давид Ойстрах, сохранялась, но подача становилась напряжённее.
Семен Снитковский расширял и концертный репертуар. Он переложил для скрипки и фортепиано «Балалайку», «Маленькое адажио» и «Танец шутов» из балета Родиона Щедрина «Конёк-Горбунок». Работа с музыкой современника здесь продолжилась в форме транскрипции — переноса сочинения на другой исполнительский состав.
Николай Вилинский: связь через Давида Ойстраха
Прямых свидетельств о занятиях Семена Снитковского у Николая Вилинского нет. Хронология почти исключает обучение в Одесской консерватории: Николай Вилинский преподавал там до 1941 года, затем работал в Ташкенте в 1941–1944 годах и в Киеве с 1944 года до смерти в 1956 году. Семен Снитковский поступил в Одесскую консерваторию только в 1951 году.
История кафедры Одесской академии называет среди учеников Николая Вилинского Давида Ойстраха. Поэтому документированная линия имеет вид Николай Вилинский → Давид Ойстрах → Семен Снитковский. Ни классного списка, ни письма, ни мемуарного свидетельства, связывающего Николая Вилинского непосредственно с Семеном Снитковским, обнаружить не удалось.
Доступные документы также не сообщают, какие именно произведения Давид Ойстрах изучал у Николая Вилинского. По этой причине нельзя проследить отдельный гармонический или композиционный приём от Николая Вилинского к Семену Снитковскому.
Продолжение класса
Среди учеников и младших коллег Семена Снитковского источники называют Александра Винницкого, Михаила Ваймана, Павла Верникова и Атиса Банкаса. Их воспоминания подтверждают продолжение педагогической линии, однако сохранившиеся материалы не позволяют составить поурочный перечень произведений и задач.
Пока не найдены аспирантское дело Семена Снитковского, приказ о его зачислении в класс Давида Ойстраха и документ о назначении ассистентом. Не обнаружены также тетради занятий, переписка и партитуры с пометами, по которым можно было бы отделить указания Петра Столярского, Вениамина Мордуховича и Давида Ойстраха от собственных решений Семена Снитковского.
